Безумие  - Ринат Валиуллин

– Ты слышала, как кто-то у соседнего трейлера рыгал с утра? – вырвала неожиданным вопросом меня из чистоты Лапландии Шила.

– Нет. Я, видимо, уснул на тот момент.

– Вчера хорошо посидели.

– Кто?

– Кто-кто? Мы.

– А, я всё думаю о бедняге, которому было плохо с утра.

– Что за дурацкая привычка аккумулировать в себе негатив?

– Ты снова о парне? – засмеялся Артур. Он подошёл к берёзе, которая чудом затесалась среди сосен, и обнял её.

– Я тебя сейчас ударю, – замахнулась на меня Шила зелёной улыбкой ведра.

– Не ревнуй, ягоды рассыплешь. А ёжик был классный. Никогда не видел таких ручных. Я понимаю утки, голуби, но чтобы ёжик за колбасой приходил… Он, наверное, больше нас съел.

– Может, он для детей старался. Они же кормят ежат, отрыгивая.

– Значит, тот финн звал своих на первый завтрак? Дети, сейчас позавтракаем и по машинам.

Шила запустила в меня шишку: «Хватит обнимать берёзу!»

Я успел убрать голову. Шишка попала в ствол.

– Ого, у тебя какой разряд по шишкометанию? – «Она снова меня любит», завибрировало в моей голове.

«Вот такого я тебя люблю, вот такого», – ответила Шила на звонок ещё одной шишкой. Артур снова увернулся.

* * *

Вечерами мы гуляли по финским магазинам, просто так, не имея понятия, что может нас там поразить настолько, что захочется оставить себе. Заходили то в один, то в другой.

– Ты ещё не устал? – обращалась Шила ко мне на выходе из очередного магазина.

– Ни в коем случае, – держался я.

– Надо тебе тоже рубашку купить другую.

– Зачем?

– Должна же я тебя за что-то любить.

– Чтобы хоть за что-то его любить, она покупала ему время от времени новую одежду: то рубашку, то перчатки, то шляпу, то кроссовки, – иронизировал Артур. Я следовал по следам Шилы. Иногда она держала меня на своей руке, словно на поводке, иногда отпускала, отвлекаясь на ту или иную тряпку, как сейчас, и я оставался один в гардеробе материального, не зная, как распорядиться этой свободой. Я бродил меж людей-невидимок, висящих на вешалках в ожидании клиента. Бесполезно трогал на ощупь ту или другую ткань. В мужском отделе было прохладно и пусто, зато в женском шла настоящая жатва. Когда женщине плохо, она идёт по магазинам, чтобы никого не видеть, когда женщине хорошо, она идёт по магазинам, чтобы её видели все. Сейчас рядом с ней был мужчина, который подсознательно искал выход. Для женщины магазин – это релакс, для мужчины – работа, женщина ищет в магазине примерочную, мужчина – выход. Я тоже искал его подсознательно.

За этими мыслями меня подкараулила девушка:

– Can I help you?

Я не растерялся:

– Девушка, не могли бы вы мне найти вот это, примерить? – достал я с полки свой запылившийся английский и указал рукой на рубашку с белыми пальмами на чёрном хлопке, которая висела на манекене.

– Такая осталась только у него, – поискав некоторое время необходимое, улыбнулась мне белым полусладким полнотелым лицом продавщица.

– Он не обидится, если мы с него снимем?

– Неужели вас устроит сэконд-хенд? – подхватила моё чувство юмора девушка. Ей не хотелось раздевать манекен.

– А что делать? Очень нужны пальмы. В Финляндии они только у этого симпатичного парня.

– Хорошо, попробую договориться. Давно я не раздевала мужчин, – начала она двигать выставочную статую, чтобы поднять мужчину на руки.

– Ваша миссия – одевать.

– Это точно, – улыбнулась мне девушка, спустив манекен с постамента.

– В Финляндии все девушки такие?

– Какие такие?

– Неожиданно решительные.

– Нет времени ждать, пока он сам разденется, – легким движением своей руки отстегнула она его руку.

– Похоже, ему понравилась ваша бескомпромиссность, он сразу же предложил вам руку?

Девушка сняла с манекена рубашку и, вытащив из неё все булавки, протянула мне кусок ткани:

– Вот, возьмите ваши пальмы.

– Спасибо, – взял я рубашку.

– Штаны не нужны? – засмеялась продавщица, пристёгивая руку обратно к туловищу пластикового парня.

– Пресс взял бы, штаны нет. Это будет перебор, – долго вспоминал я, как будет по-английски перебор, и, не найдя нужного слова, довольствовался «слишком».

– Не волнуйтесь, рубашку я ему сейчас надену другую, с цветочками.

– Завидую вашему мужчине, повезло ему с подругой.

– Этому? – посмотрела она на манекен.

– И этому тоже.

Девушка засмеялась.

– Спасибо вам!

– Не за что, – налила мне ещё бокал полусладкого белого финка и пошла за цветами для менекена. Я с рубашкой в руке начал искать взглядом удовлетворённую трикотажно Шилу.

Когда одежда ей надоела, пошли лавки с домашней утварью, наполненные тёплыми, милыми, вязанными из бежевого уюта вещами. Продавцы улыбались сладко, словно зевали, пытаясь затянуть нас в сказочный сон своих кремовых магазинов.

– Мне очень хочется иметь дом. Такой, чтобы туда всё время хотелось вернуться, чтобы каждая вещь обладала своей силой притяжения, а все вместе они придали бы этой силе столько Ньютонов, что хватило срывать яблоки на любой вкус и цвет.

– Типичная семья фрилансеров или безработных.

– Ты ничего не понимаешь в уюте. – Шила взяла с полки изящную фарфоровую чашку: – Вот, такую хочу, чтобы пить по утрам чай. – Она повертела её в руках, потом перевернула и увидела ценник: – Нет, уже не хочу. Такие жалко будет бить.

– А ты не бей.

– Ты слишком спокойный, чтобы не бить с тобой посуду. А вот это я могла бы сделать сама, – оставила она чашку в покое и переключилась на пустые бутылки, стилизованные под вазы. Потом оглянулась и увидела, что её никто не слушает: – Что ты всё время плетёшься сзади?

– Не хочу забегать вперёд.

– Ты уже забежал, дальше некуда. Наверное, я не буду с тобой больше разводиться.

– Почему ты называешь меня Наверное?

– Кстати, хорошее имя, – улыбнулась она.

– Для сына?

– Да. Наверное, это будет сын. – Она качнула рукой светильник в виде осиного гнезда, который висел на пути её следования, и, извиняюще улыбнувшись продавщице, двинулась к выходу.

– За всю эволюцию суть женщины не изменилась: она хочет родить детей и быть счастливой. Мужчина же просто должен ей в этом помочь, и желательно по любви, а не по скайпу, – шёл я за Шилой. «Ну и что, что мы ничего не купили». Улыбаться мне не хотелось. «Дорого у вас всё». Мы вышли на улицу. Та медленно спускала нас вниз. Магазины стояли в очереди друг за другом вдоль мостовой. Мы здоровались с некоторыми из них за ручку. Потом так же прощались.